Главная | Беседка | Регистрация | Вход
 
Понедельник, 05.12.2016, 03:24
Приветствую Вас Гость | RSS
Категории раздела
Мур [61]
Tasya [64]
Наука [26]
Видео [631]
Sergey [93]
Dreams [1083]
Коротко [143]
Молитва [140]
Проповеди [566]
Творчество [467]
Пророчества [857]
Размышления [1297]
Свидетельства [320]
За всех человеков [224]
Мини-чат
 
200
Наш опрос
Если в вашей стране начнется всеобщая ЧИПизация населения, то вы:
Всего ответов: 420
Статистика

Онлайн всего: 18
Гостей: 16
Пользователей: 2
maki65, Valentinlat
Главная » 2013 » Апрель » 17 » СЛУШАЙ, ИЗРАИЛЬ !
09:16
СЛУШАЙ, ИЗРАИЛЬ !
    
    В 1996 году я решил уволиться с телевидения.

    Это был мой последний рабочий день.

    Снимаем мы мужичка, главного повара гостиницы «Дан Панорама», а в соседней комнате, кто-то мычит.

    Тут повар прерывается и кричит в стену, - Папа, они тебя все равно снимать не будут!

    Мычание прекращается.

    Я спрашиваю, - А зачем ему сниматься, вашему папе?
    - Он хочет рассказать о своей жизни, - говорит повар, - Может, сделаете вид? – Так, для блезира поснимайте, чтобы у него давление не поднялось…

    - Рабочий день закончился, - отрезает мой оператор Ави и начинает собирать оборудование. (У них, на телевидении, это было железно, 7 часов работы, два обязательных перерыва, и на все «положить». Собственно, поэтому, я и увольнялся, ничего нового там уже нельзя было сделать.)

    Стало мне больно, достал я свою камеру-мартышку, и сказал сыну-повару, - Мне торопится некуда. Показывайте папу.

    Заходим в полутемную комнату.
    На кресле качалке сидит старик и смотрит на меня круглыми глазами.  Повар говорит, - Папа, познакомься, это самый известный режиссер.

    - Это было сразу после войны, - начинает старик, еще прежде чем я успеваю сесть… - А это увидят люди? – подозрительно кивает на камеру.

    - Обязательно, - говорю, – Это она выглядит, как мартышка. Но это профессиональная камера, дедушка. Говорите!


    - Так вот, - говорит старик, - мы ездили по Польше искали сирот. Мы постановили в нашем кибуцном движении, что должны успеть раньше религиозных. Те ведь тоже искали. Мы хотели, чтобы не заморочили они детям головы. Я-то знал, что такое религия, я жил и родился в Польше, в религиозной семье. Но вовремя одумался… Так вот, приезжаю я в один монастырь, под Краковом. Проводят меня к настоятелю. Говорю ему, так и так, я из Израиля, ищу детей – сирот, хотим их вернуть на нашу историческую родину.

    Он мне говорит, - садитесь, попейте нашего чая травяного.   Сижу, пью чай, а он рассказывает.

    - Да, - говорит, - есть у нас еврейские дети… скрывать не буду… Наш монастырь брал детей. Настоятеля соседнего монастыря повесили, когда узнали… я боялся… но когда до дела доходило, не мог отказать. Ну, сами посудите, приходят евреи в монастырь. Тихо, ночью, чтобы никто не видел. Стучат в окно. Открываю. Они заходят, с ними их сынок маленький, еле на ножках стоит. Завернутый в пуховый платок, только глаза видны. Возьмите, говорят, завтра нас увозят. И вижу, как мама ему личико открывает, волосики разглаживает, и целует его, целует, чувствую, как прощается. И знаю я… они не вернутся… Ну, как тут не взять?!.. Беру.

    - Спасибо вам огромное, - говорю настоятелю, - вы настоящий праведник!..

    А он мне говорит, - и так, бывало по 5-6 за ночь… Идут и идут. Я боюсь. Но беру. И братья в монастыре они все про это знали. И молчали. Ни один не проговорился.

    - Спасибо вам, спасибо, - повторяю, - вам и всем братьям монастыря… Спасибо, что сохранили наших детей.

    - А теперь вы приехали их забрать, - он продолжает
    - Повезу их на родину, - говорю.

    А он мне говорит, - а как вы их отличите, детей ваших?
    - Что значит, как отличу? – спрашиваю – У вас же списки остались?!
    - Нет, – говорит, - Нет никаких списков. Мы никаких списков не составляли. А если бы их нашли, не дай бог?!

    - Послушайте, - говорю, - спасибо за спасение детей, конечно, но я без них не уеду. Покажите мне их. Я их заберу. И все.

    - Вы что ж, насильно их заберете?
    - Почему насильно, я им все объясню…
    - Они ничего не помнят, что вы им объясните?
    - Что у них были другие родители, - говорю, - что они наши дети…
    - Мы их давно уже считаем нашими! детьми, - говорит.
    - Но они наши дети!
    - Докажите! – говорит.
    - Есть у наших детей, - говорю, - одно отличие…
    - Это наши дети! – говорит он жестко. – Никакой проверки я делать не позволю.
    И встает.
    И я встаю.
    И чувствую, что за мной встает весь наш многострадальный народ. И говорю веско, - а ну - ка, ведите меня к детям.

    - Хорошо, пойдемте, - говорит он спокойно. – Но на меня не надейтесь. Сами определите, где ваши дети. На глаз.

    И приводит он меня в большой зал. В такую огромную спальню.

    И вижу я там много – много детей. Белобрысых, чернявых, рыжих, разных… Время вечернее. Ложатся спать. Все дети причесаны, сыты, чистые личики, румянец на щечках… сразу видно, с любовью к ним относятся.

    Стоим мы посреди зала, и настоятель говорит мне, - Ну, как вы определите, где ваши дети, а где нет?..

    Молчу. Не знаю, что ему ответить.

    А он мне говорит, - Если ребенок захочет, мы насильно держать не будем. Обещаю вам. - И продолжает… просит, - Родителей своих они не помнят. Вместо их родителей, - мы. Не мучайте их. Оставьте здесь.

    Тут проходит мимо чернявенький, я ему на идише говорю, - как поживаешь, малыш? А он мне по - польски отвечает, - здравствуйте, меня зовут Иржи, я вас не понимаю.

    - У всех польские имена, - слышу я голос монаха. – Все говорят только по-польски.
    Их дом здесь.

    И тут я окончательно понимаю, что ничего сделать не смогу.
    Что это насилием будет, если я буду искать их, объяснять, уговаривать… ну даже если я определю кто наши дети… они же не согласятся ехать!..
    Надо оставить все, как есть, - думаю. – И уходить.

    Вот уже потушили свет. Вот уже все легли.

    Поворачиваюсь, чтобы идти…

    Смотрю на настоятеля. Он разводит руками.
    Думаю, - «Ну не в тюрьме же я их оставляю, им здесь хорошо…»…

    И тут… откуда только все берется?!.. впрочем, знаю, откуда!.. Из детства…

    Я вдруг спрашиваю настоятеля, - А можно, я им только один вопрос задам?..
    - Можно, говорит, задавайте.

    И тогда я набираю воздуха в легкие.   И громко, чтобы все слышали, говорю, - «Слушай, Израиль, Бог наш, Бог един»…

    До сих пор, мурашки по телу идут, когда это вспоминаю.

    Вспоминаю, как все стихло…
    Такая тишины наступила!..
    Гробовая тишина!..

    И вдруг у окна приподнялись две головки… а потом у двери еще две… и у прохода одна…  Приподнялись и смотрят на меня… Смотрят и смотрят…  И вижу я их глаза, - такие большущие, удивленные!...И тут спускают они ноги на пол.
    И вдруг начинают ко мне бежать!..  Как по команде. Со всех сторон. Стучат голыми ножками по полу, и бегут.
    И так, слету, втыкаются в меня.  А я плачу, не могу сдержать слезы. Обнимаю их, заливаюсь слезами!.. И повторяю все время, - Дети, мои дорогие, вот я приехал, ваш папа! Приехал я забрать вас домой!..

    Смолкает старик.
    Вижу, как дрожит у него подбородок.

    - Не было дома, чтобы не знали мы этой молитвы… - говорит, - Утром и вечером повторяли, - «Слушай Израиль, Бог наш, Бог один…»… жила она в сердце… каждого.

    Снова молчит.
    Я не прекращаю съемку.
    Вижу, это еще не конец.

    И действительно… он продолжает.

    – Оглядываюсь я, - говорит он, - стоит этот мой настоятель. И так у него голова качается, как у китайского болванчика… и он тоже еле сдерживается, чтобы не завыть.

    И дети вдруг, вижу, разворачиваются к нему.  На него смотрят, на меня оглядываются… снова на него… на меня…
    И вдруг начинают к нему пятиться…  А я молчу. Сказал себе, что буду молчать. И все!.. Пусть сами решают.


    И тут вдруг настоятель говорит, - Дорогие мои дети…Как я счастлив… - говорит, - что вы возвращаетесь домой.
    Они останавливаются. Вижу, он еле выговаривает слова…

    - Все исчезнет, дети мои, - говорит, - вот увидите! Не будет религий, наций, не будет границ… Ничего... Ничего не будет разъединять нас. - Любовь только останется, - говорит.

    И вдруг делает к ним шаг, обнимает их… и улыбается! Улыбается!..

    – Любовь, - она и есть религия, - говорит. - Вот возлюбим мы ближнего, как самого себя… не меньше - не больше, - возлюбим!.. Как самого себя!.. вот тогда и раскроется нам, что есть только Любовь. Что Он – Любовь, дети мои! Любовь!.. А мы все…– семья… Весь мир, дети мои – … большая семья!..

    И замолкает…
    Дети стоят, молчат. Я молчу. Все мы молчим…

    - А я к вам обязательно приеду!?.. – говорит он. - Обязательно приеду, а как же!.. Вы только не забывайте нас, там, дома.

    Потом поворачивается и уходит. Спотыкается у выхода, чуть не падает…

    …Так я их и привез сюда, - говорит старик.  Двенадцать мальчиков.  Всех мы воспитали в нашем кибуце.
    Я ими очень гордился.

    … Трое погибли в 73-м, в войну «Судного Дня». Тяжелая была война. Йоси сгорел в танке на Синае. Арье и Хаим прямым попаданием…

    Еще один Яаков поженился на Хане … такая была свадьба веселая!... а через три года… в автобусе… в Иерусалиме… это был известный теракт… подорвались.  Настоятель приехать не успел…

    После этих слов старик замолчал.
    Я понял, что съемка закончена.


    …Я уехал из этого дома уже поздним вечером.
    Сын-повар приготовил мне такой ужин, какого я в жизни не ел.

    Я обещал, что смонтирую очерк и привезу им.

    Назавтра была срочная работа, я завершал свое пребывание на телевидении.
    Они выжимали из меня последние соки.

    Через неделю я решил просмотреть материал.
    Вытащил кассету…
    Пусто…

    Испугался. Стал вертеть туда - сюда, проверил где только можно, даже поехал к своим ребятам операторам… подумал, может у меня что-то с головой.

    Одни мне сказали, что забыл включить на запись.
    Другие, что может быть кассету заклинило.
    Третьи… что эту камеру «JVC» надо выкинуть…

    Вообщем, не снялось ничего…

    Вечером позвонил повару. Долго готовился к разговору…    Он выслушал меня. Потом сказал, - Знаете, я вам очень благодарен.    Вот тебе раз! – думаю. А он говорит, - за то, что остались, выслушали его…
    А потом вдруг говорит, - отец мой сейчас в больнице, похоже, что осталось ему несколько дней жизни. Но он лежит тихий, как ребенок, не стонет, не кричит, улыбается…

    ***

    Прошло много лет с тех пор. Честно говоря, потом я слышал много подобных историй о том, как дети вспоминали молитву. Истории были похожи до мельчайших деталей. Я даже подумал грешным делом, что старик все это придумал…

    Но не давал мне покоя настоятель.

    - Идеалист, утопист, фантаст, – думал я о нем, - Куда там этому миру до любви!.. А тем более до одной семьи…

    Но не отпускали меня его слова.

    Пока я не нашел доказательства, что так все и будет.
    Пока не встретил Учителя.

Семен Винокур

Категория: Tasya | Просмотров: 1616 | Добавил: tasya111 | Теги: Бог есть любовь, евреи, учитель, Иисус Христос, любовь, израиль | Рейтинг: 4.8/25 | источник
Всего комментариев: 5
avatar
0
5 mamik7816 • 11:33, 28.02.2015 5
cry Чудесная история!Учить надо своих детей молиться с рождения!Это так трогательно!!!
avatar
1
4 Юлия • 14:10, 05.05.2013 4
Очень трогательная история,потрясающая. Слава тебе Господи ,Слава тебе+++
avatar
3
3 Скромность • 12:12, 17.04.2013 3
Благослови, Папа, всех сирот и детей, у которых есть родители, во имя Йешуа Машиаха!!!
avatar
4
1 Susana • 09:59, 17.04.2013 1
Потрясающая история до слез.
avatar
4
2 Константин • 11:29, 17.04.2013 2
очень...
Похожие материалы: Новые материалы:
Форма входа
Поиск
Календарь


ИЗЛИЯНИЕ.ru - Сайт для горячих христан © 2008-2016